Тогда... я возвращу тебе с лихвой и благодарностию все суммы,которые занял у тебя, а барону Раулю открою великую тайну. Мартын. Зачем барону, а не мне? Бертольд...
Наше дело, известно, с новым человеком что грубей быть, то лучше: я взял шары да и собираю. Он покраснел, говорит: - Можно еще сыграть? - Известно, - говорю, - на то бильярд стоит, чтоб играть...
На них были вытканы сады, широкие аллеи с деревьями в осеннем уборе, выходившие на площадку, на которой резвились олени или журчали уединенные фонтаны, ниспадавшие в тройные чаши...
1. Дом-музей Гарриет Бичер Стоу в Хартфорде (штат Коннектикут)
Дом, в котором Бичер Стоу провела большую часть своей жизни. Все предметы бережно хранятся властями штата Коннектикут. В этом музее находится и письмо писательницы, написанное ею в 10-летнем возрасте. Датированное 14 марта 1822 года и адресованное брату Гарриет - Эдварду письмо было случайно найдено среди старых бумаг в церковном подвале, а затем выставлено на аукцион в Нью-Йорке. Музею оно досталось за 10 тысяч долларов. В послании брату девочка пишет о своей поездке к бабушке, о только что родившейся сестренке Изабелле, о платье, которое шьет сама, и при всем при этом, видимо, так торопится куда-то, что в конце письма слова получаются мелкими и слегка смазанными. Ничто не говорит о том, что девочка любит писать и что через много лет напишет произведение, которое потрясет Америку. Опубликованная в 1852 году книга "Хижина дяди Тома" стала первым реальным отображением в американской литературе трагической жизни чернокожих рабов. Когда уже в годы Гражданской войны в США президент Авраам Линкольн случайно встретил Стоу, то был удивлен ее хрупкостью и скромностью. "Так, значит, вы и есть та самая маленькая женщина, которая написала книгу, вызвавшую большую войну?" - спросил он. Впоследствии эти слова не раз цитировали историки и литературоведы.
2.Дом-музей писательницы Гарриет Бичер-Стоу в г. Цинциннати, шт. Огайо
В этом доме она прожила 4 года. Помимо личных вещей, принадлежавших великой писательнице, экспозиция содержит также материалы по истории негритянского народа США.
Тем временем:
... - И там живет Бог со своими святыми? - Дочь должника. Голь перекатная. Так что там насчет моей вдовы? - поинтересовался Уилл у Энн. - Сам козодой, - ответила ему сестра. Ричард, у которого левая нога была на полтора дюйма короче правой, поковылял в сторонку, немного подумал, а затем достал из штанов своего маленького дружка и начал мочиться на траву, выпуская тоненькую желтую струйку, золотящуюся в лучах весеннего солнца. Он собрал на губах слюну и принялся выдувать из нее пузырь, тонкую, быстро лопнувшую пленку. - А вон там растет козья ива, - продолжала Энн. На Ричарде была бархатная шапочка, а старый плащ, полы которого сейчас были откинуты назад, мать украсила потрепанной кисточкой. Коза, ива, вдова... Тарквиний, римский правитель, очень смуглый, словно опаленный лучами горячего южного солнца, он тоже был очень развращенным и похотливым. Вот это tragos, трагедия. Лезвие бритвы и точильный камень. Но то был совсем другой Тарквиний. Перед глазами Уилла до сих пор было белое, обвислое брюхо отца, выскочки из Хэмптон-Люси, и он отчетливо слышал крики матери, Арден, дочери древнего и достойного рода. Нет, она не ива. Но ива как раз пригодилась бы для смерти. Уилл смотрел на лужицу, собиравшуюся под золотистой дугой, и в голове у него назойливо крутилась одна и та же мысль, заставившая его снова прибавить шагу. Сможет ли он стать знаменитым сыном Стратфорда, таким же, как Клоптон? Мальчику казалось, что он спит наяву и пытается во сне догнать неуловимую тень, увидеть, которую можно лишь иногда, краешком глаза. - А ты весь дрожишь, - сказал Гилберт. - Дрожишь, дрожишь, дрожишь. Уилл недовольно поморщился, чувствуя, что краснеет. Он неопределенно пожал плечами, пробормотал что-то насчет промозглой английской весны и запахнул на себе полы поношенного плаща - ну совсем как король Стефан из песни. Настоящий пэр, честное слово. Ричард тем временем уже закончил мочиться и спрятал инструмент обратно. Все еще держась за штаны, он тихонько зарычал и, хромая, побежал догонять белоголовую Энн, у которой были светлые ресницы, а бровей не было видно и вовсе...
